Quotes Tagged "religion"

Если кембриджский теолог — христианин стандартного толка, то сам он, по всей видимости, верит в ту или иную комбинацию следующих утверждений: • В праотеческие времена девственница родила сына без вмешательства мужчины. • Этот сын, не имевший биологического отца, навестил усопшего друга по имени Лазарь, от которого уже исходил трупный запах, и тот незамедлительно ожил. • Этот же не имеющий отца человек вернулся к жизни через три дня после собственной смерти и погребения. • Через сорок дней этот человек взошёл на вершину горы, и его тело вознеслось в небо. • Если беззвучно прокручивать мысли в собственной голове, то не имеющий отца человек и его «отец» (который одно временно является им самим) услышит их и, возможно, как-то отреагирует. Он в состоянии одновременно прослушивать мысли всех людей, живущих на свете. • Когда вы делаете что-либо плохое или хорошее, не имеющий отца человек это видит, даже если это больше никому не известно. Вы получите соответствующее наказание или поощрение; возможно, это произойдёт после вашей смерти. • Девственница мать человека, не имеющего отца, никогда не умирала; её тело вознеслось на небо. • Хлеб и вино, получившие благословение священника (который должен иметь мужские половые органы), «становятся» телом и кровью не имеющего отца человека.

In later life I have been sometimes praised, sometimes mocked, for my way of pointing out the mythical elements that seem to me to underlie our apparently ordinary lives. Certainly that cast of mind had some of its origin in our pit, which had much the character of a Protestant Hell. I was probably the most entranced listener to a sermon the Reverend Andrew Bowyer preached about Gehenna, the hateful valley outside the walls of Jerusalem, where outcasts lived, and where their flickering fires, seen from the city walls, may have given rise to the idea of a hell of perpetual burning. He liked to make his hearers jump, now and then, and he said that our gravel pit was much the same sort of place as Gehenna. My elders thought this far-fetched, but I saw no reason then why hell should not have, so to speak, visible branch establishments throughout the earth, and I have visited quite a few of them since.

God is thus entrenched in the Flow systems as a causal belief, but an unordered one. Within Flow, this is implemented as unordered in relation with the ordered. The responsibility of first Cause and causes as effects including physiological causes are passed on to God. In fact, to devout Christians, God is all causation incessantly.

But yet it is evident that religion consists so much in affection, as that without holy affection there is no true religion; and no light in the understanding is good which does not produce holy affection in the heart: no habit or principle in the heart is good which has no such exercise; and no external fruit is good which does not proceed from such exercises.

Дядя Лота — Авраам — является основателем всех трёх «великих» монотеистических религий. Благодаря своему патриаршему статусу он достоин служить образцом для подражания разве что чуть меньше самого бога. Но кто из современных моралистов согласился бы следовать его примеру? Ещё на заре своей долгой жизни Авраам, чтобы пережить голод, в сопровождении жены Сарры отправился в Египет. Сообразив, что египтяне, возможно, соблазнятся его красавицей женой и это поставит жизнь мужа под угрозу, он решает выдать её за свою сестру. Как таковую её забирают в гарем фараона, который, соответственно, осыпает Авраама почестями. Богу, однако, эта ловкая проделка пришлась не по вкусу, и он наслал болезнь на фараона и дом его (интересно, почему не на Авраама?). Расстроенный, как нетрудно догадаться, фараон поинтересовался, почему Авраам скрыл от него, что Сарра — его жена, затем вернул её Аврааму и выпроводил обоих из Египта (Быт. 12:18–19). Как ни поразительно, впоследствии эта парочка пыталась сыграть такую же шутку с Авимелехом, царём Герарским. Авраам и его уговорил жениться на Сарре, выдав её за сестру (Быт. 20:2–5). Позднее тот, в сходных с фараоном выражениях, выразил своё возмущение; и трудно им обоим не посочувствовать. И не является ли это очередное повторение текста дополнительным свидетельством его ненадёжности?

The world of fundamental religion does not recognize even the slightest variation in meaning should this meaning fall outside its own definition of truth.

De mens bedrijft het kwaad nooit zo hartstochtig en vol overgave als wanneer hij dat doet uit godsdienstige overtuiging.

Other translations may engage the mind, but the King James Version is the Bible of the heart.

Просто есть такие люди, они... они чересчур много думают о том свете и потому никак не научатся жить на этом. (Мисс Моди Эткинсон - Глазастику Финч)

[Über das Paradies:] Die fünf Bücher Mose, die Genesis und der Koran beschäftigen sich eingehend mit dieser hysterischen Geographie. Die muslimische Variante ist jedoch am gelungensten und lohnt wirklich die Lektüre: Bäche, Gärten, Flüsse, Quellen, Blumenbeete, jede Menge Früchte und wunderbare Getränke, großäugige Houris, allzeit jungfräulich, liebenswürdige junge Menschen, Betten im Überfluß, prächtige Kleider, wunderbare Stoffe, außergewöhnlicher Schmuck, Gold, Perlen, Parfums, kostbares Geschirr ... es fehlt nichts in diesem Werbeprospekt des ontologischen Fremdenverkehrsamtes.

Whereas cognitive constraints on negative emotions can reduce distress, freeing positive emotions from such constraints can enhance religious experience.

O puro espírito é pura mentira. Enquanto o padre continuar a passar por ser uma espécie superior - o padre, esse negador, esse caluniador, esse envenenador da vida por profissão - , não há resposta para a pergunta: que é a verdade? A verdade fica logo colocada em cima da cabeça, se o advogado confesso do nada e da negação passa por ser o representante da verdade...

In the history of science, ever since the famous trial of Galileo, it has repeatedly been claimed that scientific truth cannot be reconciled with the religious interpretation of the world. Although I an now convinced that scientific truth is unassailable in its own field, I have never found it possible to dismiss the content of religious thinking as simply part of an outmoded phase in the consciousness of mankind, a part we shall have to give up from now on, Thus in the course of my life I have repeatedly been compelled to ponder on the relationship of these two regions of though, for I have never been able to doubt the reality of that to which they point.

I consider that the chief dangers which confront the coming century will be religion without the Holy Ghost, Christianity without Christ, forgiveness without repentance, salvation without regeneration, politics without God, and heaven without hell.

انقلب تفسير المفهومات، فلم يعد الكافر، هو فرعون الذي طغى فى البلاد، بل أصبح المواطن الذي يخرج عن طاعته. وقد اتفقت مذاهب الفقه، على إهدار دم الخارج على السلطان، بحجة أنه خارج على الجماعة، من دون أن يهدر احد دم السلطان نفسه الذي استباح حق الجماعة بأسرها.

فقصة فرعون ليست حكاية تخص المصريين القدماء، بل نموذج يلزم محوه من حياة المصريين إلى الأبد. إن القرآن – فى منهج الجماعة – لا يلعن فرعون الميت منذ ثلاثة آلاف سنة، بل يلعن فرعون الحي، الذي يتناول إفطاره هذا الصباح فى قلعة عسكرية سرق نفقاتها من مال الناس العام، وسط حراسة مشددة من سيافين محترفين، يدفع رواتبهم من مال الناس نفسه.

Johnson is a radical skeptic, insisting, in the best Socratic tradition, that everything be put on the table for examination. By contrast, most skeptics opposed to him are selective skeptics, applying their skepticism to the things they dislike (notably religion) and refusing to apply their skepticism to the things they do like (notably Darwinism). On two occasions I’ve urged Michael Shermer, publisher of Skeptic Magazine, to put me on its editorial board as the resident skeptic of Darwinism. Though Shermer and I know each other and are quite friendly, he never got back to me about joining his editorial board.

In the aftermath of the recent wave action in the Indian Ocean, even the archbishop of Canterbury, Dr. Rowan Williamson [sic], proved himself a latter-day Voltairean by whimpering that he could see how this might shake belief in a friendly creator. Williamson is of course a notorious fool, who does an almost perfect imitation of a bleating and frightened sheep, but even so, one is forced to rub one's eyes in astonishment. Is it possible that a grown man could live so long and still have his personal composure, not to mention his lifetime job description, upset by a large ripple of seawater?

I am not one of those who believes—as Obama is said to believe—that a solution to the Palestinian statehood question would bring an end to Muslim resentment against the United States. (Incidentally, if he really does believe this, his lethargy and impotence in the face of Netanyahu's consistent double-dealing is even more culpable.) The Islamist fanatics have their own agenda, and, as in the case of Hamas and its Iranian backers, they have already demonstrated that nothing but the destruction of Israel and the removal of American influence from the region will possibly satisfy them. No, it is more the case that justice—and a homeland for the Palestinians—is a good and necessary cause in its own right. It is also a special legal and moral responsibility of the United States, which has several times declared a dual-statehood outcome to be its objective.

The process of reconciliation implies that people who want to engage in interfaith cooperation should be prepared to reflect critically on their own religious tradition. They should also contemplate what place their own religious tradition assigns to people of other faith traditions. (by Cilliers, Ch. 3, p. 52)